Интерьерная фотография и фотография в интерьере

Начнем с того, что интерьер – это не высокохудожественное творение дизайнеров и архитекторов, выстроенное по законам добра и красоты, а, согласно Большой Советской Энциклопедии, просто внутреннее пространство здания или какого-либо помещения. Само слово «интерьер» образовано от французского «intérieur» - внутренний.

А интерьерной фотографией, как мы уже писали, можно назвать любую фотографию, для которой нашлось видимое место в интерьере. Соответственно, и история интерьерной фотографии начинается ровно тогда, когда первому заказчику семейного портрета пришла в голову мысль повесить его на стенку, на радость себе и в назидание потомкам.

Но одно дело – затерявшийся на книжной полке портрет любимой собаки, или висящие над столом любительские снимки, обновляющиеся по мере забывания тех, кто на них изображен, и совсем другое – фотографии, украшающие жилище, привносящие в него смысл, отражающие и образующие окружающий хозяина мир. Можно попытаться восстановить путь такой (мирообразующей) фотографии в наши дома.

Для российских обывателей фотография началась в первой половине XIX века. Именно тогда начали открываться первые дагерротипные заведения, где все желающие могли заказать свой портрет или памятную фотокарточку какого-нибудь семейного торжества (правда торжество приходилось разыгрывать прямо в ателье). К концу XIX – началу XX века подобные «документы эпохи» имелись уже в любом доме, начиная с царского дворца и кончая последней крестьянской избой.

Но если в царской семье фотография была данью увлечению техническим прогрессом, то в бедных домах фотографический портрет отца семейства вполне заменял парадный портрет кисти местного художника. Для получения снимка не надо было часами терять время, застывая в неудобной позе, терпеть у себя дома запах красок и скипидара, а, главное, он был несравнимо дешевле даже самой захудалой живописной работы.

Единственное «но», слегка омрачавшее торжество фотографии – ее размеры. Первое российское фотоателье «Художественный кабинет Алексея Грекова», заманивало клиентов обещанием сделать их фотографический портрет «величиной с табакерку».

Немудрено, что держали фотокарточки, чаще не на стенах, а в специальных альбомах, которые и рассматривали при свете лампы, удобно расположившись за столом.

Позже формат снимков несколько увеличился, но не настолько, чтобы ими можно было любоваться в плохо освещенном помещении с расстояния в два-три метра. Тем не менее, фотографии потихоньку стали выбираться из-под корешков альбомов и устраиваться на столах и стенах. Но это еще не было началом завоевания интерьера.

В интеллигентных городских квартирах фотографии начали свое победное шествие с кабинетов. В деревенских домах они сразу обустроились в парадных комнатах. Дело не только в том, что там и кабинетов-то не было. В конце века в простой среде очень модно стало раскрашивать черно-белые фотографии кисточкой. Получался этакий лубок от фотоискусства. Разве можно было прятать от людей такую красоту?

Сильнейшим толчком для обретения фотографией почетного места в небогатом доме простого уклада стала революция. До нее в любом добропорядочном жилище существовал «красный угол». В нем стояли иконы, висела лампадка или горела свеча. Он украшался бумажными цветами, вышитыми полотенцами, на Троицу ветками березы, а под Пасху освященной вербой. Дом без «красного угла» был почти невозможен.

После революции, когда религия была объявлена «опиумом для народа» и держать в доме «предметы культа» стало не только "не комильфо", но и достаточно опасно, «красные углы» опустели. Кто-то стряхнул со своих ног «наследие кровавого прошлого» и пошел дальше с высоко поднятой головой, кто-то припрятал иконы от посторонних недоброжелательных глаз в более укромное место. Вместо «красного угла» зияла пустота.

А «свято место пусто не бывает». В качестве «семи злейших» его быстро заполнил иконостас, состоящий из фотографий хозяина и хозяйки, их детей, внуков и ближайших родственников. Он не обязательно был развешан в правом, дальнем от двери углу комнаты. Но, что любопытно, зачастую его украшали все те же бумажные цветы, вышитые полотенца и ветки.

Так фотография вошла в интерьер в качестве вполне образующего элемента.

В богатых домах, после революции заметно обедневших, фотография начала заполнять пустоты, образовавшиеся на месте экспроприированных, или уже недоступных простому советскому человеку, картин. Правда тут портретным или пейзажным снимкам заметную конкуренцию составили цветные и черно-белые репродукции картин. По сути – те же фотографии, но воспринимающиеся несколько иначе.

А в конце шестидесятых лет XX века произошел качественный скачок. Причем сразу в двух направлениях.

Первое: вывешивание фотопортретов, как признака принадлежности к кругу. Окантованные тонкой рамой Хемингуэй, Эйнштейн или Есенин с трубкой в формате А4 были заявкой на некоторую интеллигентность. По тому, чей именно портрет глядел со стены, можно было уловить тонкие, но достаточно явственные различия местоположения в прослойке.

Второе: появление фотографической продукции, являющейся только и единственно интерьерной – фотообоев. За фотообоями выстраивались километровые очереди. На них «записывались». Чтобы их достать, поднимались и актуализировались полузабытые и откровенно неприятные знакомства. Ими спекулировали. В московских и питерских «хрущебах» зашелестели березовые рощи. 

Эти блестящие и не особенно четкие картинки отнюдь не были шедеврами фотоискусства, но они раздвигали стены и дарили иллюзию. Если не жизни на лоне природы, то хотя бы успешности городского быта. А еще, они были и остаются единственными в чистом виде интерьерными фотографиями. Это пик, вершина. Ни одна интерьерная фотография не сможет стать более полным воплощением жанра, чем они – жалкие и безвкусные, служившие когда-то украшением и предметом гордости для жителя страны советов.

Но, тем не менее, история интерьерной фотографии на них не завершилась. Она текла дальше, используя для своего течения другие ресурсы.

Дело в том, что с началом, и особенно с окончанием перестройки в нашу жизнь вошло словосочетание «декор интерьера». И вот тут для интерьерной фотографии открылась масса возможностей. Но о них мы расскажем в следующей статье.

Татьяна Хейн специально для Foto[O₂]

Любая использование текста возможно только с разрешения Foto[O₂] или с указанием ссылки на сайт www.fotoo2.ru